В 1978 году состоялся примечательный судебный процесс, прецедентный для англосаксонского права. Птичка из семейства вьюрковых оказалась под угрозой исчезновения. Ареал её обитания очень узок — склоны вулкана Килауэа, где собирались бурить скважины. Общественники вступились за права птицы, подав иск от её имени. В итоге на федеральном уровне было принято судебное решение о специально охраняемых местах для пернатых.

Шестью годами ранее эти же защитники природы воевали в суде с корпорацией Уолта Диснея, которая намеревалась проложить автомагистраль через лес реликтовых секвой и устроить горнолыжный курорт в месте, не имевшем на тот момент статуса защищаемой территории. Иск активистов был отклонён на том основании, что в юридическом смысле потерпевшего лица физически не существовало. Парк спасло принятие Национального закона об экологической политике, согласно которому ответчика обязали подготовить обоснование строительства с указанием последствий, которое оно окажет на окружающую среду. Корпорация отступила; активистам же пришлось переосмыслить тактику и стратегию дальнейших действий по защите природных объектов.

Правоспособность «живых вещей»

К тому времени уже были в целом готовы аргументы, выделяющие животных и природные объекты из мира неживых вещей. Философы обосновали самостоятельную ценность отличающихся от человека земных существ, наделив их моральным правом, за которым при необходимости могло последовать и право юридическое.

Имелся и исторический опыт, пусть и довольно специфический: участие животных в судебных процессах в качестве обвиняемых и свидетелей (в статусе обвиняемого они даже получали защитника). А вот насекомых из-за их неявки приходилось судить заочно или принудительно доставлять в суд представителей «ответчика»: гусениц, майских жуков, пиявок, червяков. Самым ходовым приговором в их адрес была массовая депортация, причём зачастую им предоставлялся альтернативный участок для проживания, поскольку за ними, как за божьими тварями, признавалось право на существование. Исключение составляли случаи, когда животное наносило существенный ущерб человеку; виновника могли даже казнить. Примечательно то, что средневековая юриспруденция ошибочно наделяла животных полной правоспособностью.

К слову, подобная судебная практика дошла до наших дней. В начале прошлого века в США к казни электротоком приговорили слониху Типси, затоптавшую троих людей. А в 1965 году суд в Триполи приговорил к казни почтовых голубей, натренированных людьми для переноса контрабанды, а их хозяева отделались штрафами.

Ошибочность ресурсного подхода

Порочность такой практики была очевидна: животным вменялись требования соблюдать законы человеческого общежития. Поэтому отсутствие ответственности перед человеком наряду с правами на жизнь, естественную свободу, свою долю земных благ и защиту закона входит в различные варианты Декларации прав природы, которая пока не утверждена ООН.

Но и регулятивный подход к природе не соответствует задаче сохранения экологических систем, поскольку по сути является ресурсным и разрывает единые природные комплексы. Следствие ресурсного подхода — разделение законодательства на лесное, водное, аграрное для одной и той же территории. Причинение же вреда экосистемам рассматривается через призму экономического ущерба или вреда для здоровья человека: загрязнение рек меряют убытками рыболовов, сожжённый лес — убытками лесорубов.

Животный мир как юридическое лицо

В индийском штате Уттаракханд животный мир признан юридическим лицом, а отдельные его представители наделены правом на жизнь. Высокий суд этой провинции дополнил статью 21 местной Конституции важным уточнением, что понятие «жизнь» включает в себя фауну. Это породило смену юридического статуса владельцев животных, которые формально превратились в опекунов, обязанных обеспечивать благополучие своих питомцев. А в прошлом году штат предоставил статус юридического лица гималайским ледникам Ганготри и Ямунотри.

В том же 2017 году в разных концах мира статус юридических лиц получили 4 реки: Вангануи в Новой Зеландии, Рио-Атрато в Колумбии, Ганг и Ямуна в Индии. А Эквадор ещё в 2008 году стал первой страной в мире, осуществившей кодификацию прав природы и признавшей право экосистем на жизнь и процветание. Там от имени разрушаемой строительством реки выступили местные жители и выиграли дело: суд обязал виновников восстановить экосистему.

Кто позаботится о Земле?

Вероятно, эквадорский опыт и принятие закона о придании статуса юридического лица украинским объектам природы — рекам, горным системам и лесам, может упростить их защиту. Но каким образом интересы таких юридических лиц должны фиксироваться судом? А какую трактовку в наших судах получит дело, представленное как противоречие интересов природной территории в статусе юридического лица и населяющих её физических лиц или объединений, желающих использовать её в коммерческих целях, понять несложно. В особенности при верховенстве ресурсного подхода.

В Индии и Новой Зеландии рекам официально назначаются опекуны, в том числе профильные государственные чиновники. Они становятся выразителями прав природного объекта, и эти права могут обеспечиваться в принудительном порядке. В Украине в отсутствие природоохранного лобби и своих юридических прецедентов положение может спасти только наработка практики подачи исков в суд от имени общественных организаций, в уставе которых значится защита природы.

Реклама